1993, HP: TWISTED THINGS

Объявление

ГАРРИ ПОТТЕР
И ЗАПУТАННЫЕ ДЕЛА
18+
× осень 1993 года × эпизоды ×
× маленькие посты × полная импровизация ×
НОВОСТИ И ОБЪЯВЛЕНИЯ
02/12/18 Семь месяцев. Пациент скорее жив, но это не точно.
02/11/18 Побывали во временах Основателей, спровоцировали скандал, забрали у Итана нож — празднование полгода 93 удалось!
02/10/18 Пять месяцев! Как вам такое?
26/09/18 Новая мрачная глава сюжета и новый восхитительный дизайн. Осень — время перемен.
02/09/18 Четыре месяца. Хватит пороха в пороховницах до шести?
02/08/18 Три месяца. Что дальше? Не знаю, мы так далеко никогда не заходили!
Шутим, заходили. И вас заведём.
02/07/18 Два месяца. Растём, крепнем, играем, флудим. Пробили несколько уровней дна. Всё по плану.
02/06/18 Месяц как собираем самый амбициозный капустник ролевых ветеранов. Вы пожалеете, но вам понравится.
09/05/18 Нам неделя — всем по сливочному пиву! Открываем Еженедельный Пророк и читаем колонку новостей.
02/05/18 Ровно двадцать лет прошло с Битвы за Хогвартс. Мы решили открыться в тот же день, чтобы не забыть, когда праздновать. Достаём волшебные палочки и готовимся приключаться! Квесты для разогрева уже ждут своих героев.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1993, HP: TWISTED THINGS » Будущее и невероятное » 29/11/1997, As we die, both you and I


29/11/1997, As we die, both you and I

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

29/11/1997, As we die, both you and I

http://s8.uploads.ru/nhckU.gif
This could be the end

ГЛАВНЫЕ РОЛИ

ДАТА, ВРЕМЯ, ПОГОДА

МЕСТО СОБЫТИЙ

Sabrina Watkins, Aifric Munro

29/11/1997, холодно, заморозки, слякотно и темно

Дом Сабрины и Айфрика

СЮЖЕТ
Что значит война для двоих?

0

2

- Мисс Уоткинс, - Сабрина оторвалась от бумаг и подняла взгляд на визитёра. Её круглое открытое лицо утратило былую свежесть, посерело, осунулось, глаза потухли, губы опустились. В глубине тёмных глаз застыл ужас от ожидания необратимой беды.
- Документы ждут в зале номер два, - сухо уведомил он и выждал несколько секунд, прежде чем исчезнуть за порогом. Нынче в Министерстве стояла звенящая тишина: не устраивались праздничные вечеринки; смех, неуместный и громкий, остался в далёком прошлом, никто больше не улыбался… кроме главы Комиссии по учёту магловских выродков. Но от одного вида этой женщины по коже бежали мурашки.
- Спасибо, сэр, - Уоткинс коротко кивнула в знак условной благодарности. Она нарочито растягивала движения, чтобы Ранкорну не пришло в голову её дожидаться. Ей требовалось собраться с силами, прежде чем покинуть в кабинет. Каждый поход в залы допросов был для Сабрины равноценен пытке. В своём кабинетике, спрятавшись за бумагами, она могла забыть об ужасах войны, но уже за порогом правда её настигала. С каждым шагом самообманываться было всё сложнее. Уже не спасали пустые уговоры и надежды. В случайно встретившихся по пути зеркалах отражалась не та беззаботная, открытая девчонка, которая не верила в людские пороки, а кто-то совсем другой: чужой и незнакомый. Это лицо Сабрина пугливо рассматривала и пугалась. Знакомые черты: те же глаза, губы, нос – и всё разительно другое. Улыбка жалкая и вымученная на предательски дрожащих губах, неубедительный взгляд. Как будто силой оборотного зелья кто-то принял её облик, но понятия не имел, как следует себя вести в теле Уоткинс. Только это сама она забыла, кто такая Сабрина, и как ею быть. По горлу пронёсся опрокинутый шот успокаивающего отвара. Резкий травяной вкус вязал язык, а от эвкалипта дыхание стало глубже. Покой наступил через три… две… одну. Строгая министерская папка с обглоданными краями и беспомощно свисающими вниз лентами завязок была прижата к груди не до конца. Она представляла собой груз без сомнения ценный, но слишком пугающий саму Сабрину, и та, пусть и на подсознательном уровне, старалась абстрагироваться и от этой папки в частности, и от всей работы в целом.
Залы допросов было сложно перепутать с любыми другими: уже на подходе к ним начинала бить мелкая дрожь. Стены коридора в ровной глянцевой плитке, чёрные в начале, к нужной двери становились белыми от инея. Протест ещё не был заглушен пустой безысходностью, и Сабрина даже на механическом уровне противилась всему происходящему. Вдоль стены до самой двери она прочертила пальцем линию тепла, чуть бледнеющую к концу – пришлось пожертвовать указательным, и он теперь возмущённо болел от холода. Чуть повыше Уоткинс оставила отпечаток своего дыхания: неровный овал в ледяной корке, который в тот же миг медленно, но необратимо начал затягиваться обратно. Яркая иллюстрация тщетности всех их стремлений, и всё же маленькая волшебница ещё не была готова сложить руки и ждать конца. Ещё нет.
- Мисс Амбридж, в этой папке документы, запрашиваемые по делу шестьдесят пять, - Сабрина сосредоточила взгляд только на Долорес, лишь на ней. На медальоне на груди. На двойных подбородках. На броши-бантике. Чтобы только не скользнуть взглядом дальше. Девушка уже развернулась к двери, когда услышала неприятно-нежный голосок Амбридж, предлагавший молодой сотруднице присоединиться к их компании и приятно провести время. У Главы Комиссии были свои представления о приятном досуге,  с Сабриной их представления разнились сильно. Но растерянная молодая колдунья обернулась и совершила роковую ошибку – встретилась глазами с (жертвой) подсудимой. Девчонка примерно её возраста, заплаканная и испуганная. Уоткинс уже знала, что говорили документы: она виновна. Магглорожденная, никаких волшебных корней нет, оба родителя магглы, и девушку ждало изгнание из волшебного мира. Сабрина сумела что-то пролепетать о важности своей работы и подготовки документов, после чего вышла из зала. Даже отвар не уберегал от коктейля из безжалостных судебных дел и близости дементоров. Вызывать патронуса Сабрина не умела, и едва не сползла по стеночке, выбравшись из кабинета. Озноб не отпускал её ещё полчаса, а гнетущее состояние сохранилось до самого вечера.
***
Ожидание – худшая часть. Так, которая у Сабрины выходила хуже всего. Просто приходить сюда каждый вечер, судорожно оглядываясь по пути в надежде, что её никто не выследит, а потом сидеть в полутьме в пустом доме и ждать. Это было ничьё жильё, тихое и безопасное, лишённое электричества и магии. Последнего – с целью безопасности, чтобы лишний раз не светиться где-то поблизости. Приходилось обходиться малым: огнём камина и газовой плитой. Теперь никакого телевизора, спасали только заранее приготовленные скромные артефакты: плед, хранящий тепло, и такая же накидка. Ещё небольшой светящийся шар, помогающий не переломать ноги в путешествии из комнаты в кухню. И маленькая вольность - небольшая книжка, волшебный артефакт, который каждый раз менял своё содержание. Если ложился ты спать в обнимку с дамским романом, на утро ты мог обнаружить под знакомой обложной трактат о важности мытья рук перед едой. Содержание менялось вне зависимости от желаний обладателя, и Уоткинс тик развлекала саму себя, когда была способна отвлечься и читать. Но всё чаще она сидели, закутавшись, и смотрела в огонь и ждала. Ждала, затаив дыхание, вслушиваясь в шум улиц. Каждый вечер она оставалась наедине со своими страхами. В полудрёме от каминного жара она видела ужасы войны и боялась. Родители были в безопасности – хотя бы они, потому что поверили, что сейчас стоит покинуть страну, хотя бы ради собственного ребёнка. Залегли на дно где-то на континенте, и иногда на почте оставляли обычные маггловские письма до востребования. Самыми надёжными способами коммуникации были теперь немагические. Но кроме родителей и маленького братика оставалось ещё слишком много людей, о которых она волновалась. И среди них особняком стоял Монро. Его не было уже неделю, и Уоткинс стоило огромных усилий не удариться в горестный плач. Хотелось жалеть себя, его, всех прочих. Тех, кого судят, тех, кого убивают, тех, кому угрожают. Страх брёл неизменно по следу. И если пожирателей и зевак отгонял Фиделиус, перед страхом он оставался бессилен. Непрошенный гость входил в дом вместе с Сабриной и покидал его лишь следом за ней.
Хлопок трансгрессии вырвал Уоткинс из дрёмы, и она тут же очнулась, сжав в ладони волшебную палочку. Это движение в последние месяцы дошло до автоматизма, без палочки теперь, как без рук. Даже в те минуты, когда колдовать было нельзя, Сабрина с большой неохотой расставалась с заветным артефактом. В кухне стоял Айфрик, и спрятавшаяся за облаками луна скрывала его лицо. Молодая волшебница хотела броситься с объятьями вперёд, когда Монро покачнулся, как пьяный. Мантия распахнулась, и на светлой рубашке, даже в слабом свете газовой плиты, чётко виднелись расползавшиеся чёрные кляксы. Уоткинс поймала его в полёте и помогла опуститься на стул. Ей пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть от страха. Сейчас некогда, кричать она будет потом. Хотелось сказать: «Я так и знала». Только это было бы ложью – она спала и даже не чувствовала, что с Айфриком произошло что-то плохое. Не было кошмаров или видений, она не просыпалась с дурным предчувствием.
- Сейчас, минуту, где-то здесь было, - она судорожно рыскала в сумке. В мелких бутыльках попадалось, как на зло, что-то совершенно не то, и уже под самый конец – настойка бадьяна. Её мало, но она поможет лучше, чем спирт или аспирин. Дрожащими руками она долго бы расстегивала мелкие пуговицы рубашки, и Саби порвала ткань посередине около раны.
- Тшшш,  прости, - кровь запеклась поверх рубашки, и Монро поморщился от боли. Сабрина поспешила рвануть ткань на себя и вылить на вновь открывшуюся рану настойку бадьяна. И после этого в качестве компенсации судорожно припала к губам Айфрика: за то, что он ещё живой, что он выдержал боль, и что рана почти затянулась. Большая её часть уже заросла кожей, словно ничего и не было. Но настойки на донышке не хватило, чтобы избавить мужчину от ранения полностью.
- Я сейчас найду бинт, - пообещала она, чувствуя, что измазала пальцы в крови. Но прежде, чем подняться на ноги, Сабрина уткнулась носом в его шею. Она не видела его неделю, и сейчас он чудом остался цел. Мысленно она всё ещё пыталась отогнать видения возможного будущего. Если бы Монро появился позже минут на пятнадцать….

+1

3

[indent] То, что сейчас происходило в магическом мире не поддавалось описанию. Сказать откровенно, он повидал всякое, ему казалось, что он сможет принять многое, но спустя несколько лет он понимает насколько ошибался. Айфрик долгое время работал в Министерстве, хотя вряд ли кто-то сможет описать как он выглядит. Кто бы мог подумать, что это ему лишь сыграет на руку. Едва окончив стажировку, он совершает непростительную для самого себя ошибку и лишь спустя время находит себе работу по душе. Тогда он приобрел огромное количество навыков, которые ему помогали при работе под прикрытием, но Монро никак не думал, что когда-то ему самому придется скрываться. Ему, магглорожденному волшебнику, в данный момент не было места в магическом мире и все благодаря новой власти. Те, кто в данный момент стояли у руля в Министерстве магии начали травлю, многие волшебники потеряли работу, всех магглорожденных стали изгонять из того мира, к которому они уже успели привыкнуть. Айфрик заблаговременно снял довольно крупную сумму денег, которую успел скопить за время работы, в Гринготтсе и спрятал в квартире, где он проживал с той, ради которой он делал все, чтобы вернуться живым. На случай, если бы что-нибудь случилось, ему не хотелось, чтобы Сабрина осталась ни с чем. Конечно, материальные блага не помогут возместить потерю сполна, но она была единственным важным для него человеком и когда-нибудь после войны они обязательно поженятся, а пока… пока он был готов на все случаи жизни.
[indent] Бросить работу в Министерстве оказалось не так сложно, как могло показаться на первый взгляд. Кроме того, он и так, по сути, лишь отчитывался главе аврората о ходе своих миссий, порой он месяцами не появлялся в стенах Министерства, куда привычнее были улицы Лондона и совершенно незнакомые или малознакомые люди, от которых в любой момент можно было получить нож в спину. И совершенно не сложно оказалось найти тех, кто называл себя оппозицией и боролся против марионеток Лорда, да и самого него. Теперь его работой стала помощь этим людям и самому себе. Практически ежедневно они строили теории и планы о том, на кого стоит надавить, кому припомнить о старых грехах, а кого не помешало бы завербовать. Вот только они практически не продвигались вперед и это невероятно злило Монро, который хоть и привык двигаться небольшими шагами вперед, но все же двигаться, а не топтаться на месте. Это не шло ни в какое сравнение с его прошлой работой и, откровенно говоря, он скучал по тем временам.
[indent] Сегодняшний день не был каким-то уникальным, он много времени провел в штаб-квартире сопротивления и от скуки и царящего вокруг уныния хотелось начать биться головой об стену, как это делали домовики. Хоть какое-то разнообразие. Все ждали. Ждали, если вдруг понадобится помощь при транспортировке магглорожденной семьи в безопасное место. Монро до сих пор недоумевал, отчего его оставили здесь, а не взяли на задание, но спорить было бесполезно – это он понял спустя неделю пребывания в рядах этой группы людей. Но в считанные секунды все изменилось и вот уже те, кто остался умирать со скуки, быстро аппарируют на помощь. Возникли трудности в лице Пожирателей и им необходимо было обеспечить безопасность семьи. Думать о том, что произошло с их единомышленниками не хотелось, да и времени не было. Оказавшись в нужном месте, Айфрик в миг бросился на помощь, атакуя врагов многочисленными заклинаниями. Протего. Конфундус. Экспеллиармус. Коньюктивиктус. Гледиус. Ступефай. Мужчина старается как можно быстрее отражать заклинания, наслать новые и защитить себя и своих единомышленников. Он старается не потерять голову, чтобы заклинания были посланы именно в тех, для кого они предназначались. Последнее, что ему хотелось – это повторение давнишней истории, поэтому он довольно четко для себя определил на каком участке будет работать, чтобы не подвергнуть опасности тех, кому они помогают. Когда он видит, что семья благополучно добралась до портала и в мгновение ока исчезла, он с облегчением выдыхает и тут же в него летит заклинание, от которого, кажется, что у Айфрика земля уходит из-под ног. Бросив еще пару заклинаний в сторону противника, волшебник понимает, что сейчас с чистой совестью может аппарировать, кроме того, им уже дали на это добро. Долго думать, где бы он сейчас хотел оказаться больше всего не пришлось. Дома. Дома, где его непременно ждут и окажут любую помощь. Приложив руку к ране, Монро предпринимает попытку аппарировать, которая изначально не увенчалась успехом, но со второй попытки ему это удается и вот он уже на кухне. Такой знакомой, уютной и тихой кухне. В какой-то момент ему начинает казаться, что Сабрины нет дома, но нет, вот она. Немного испуганно смотрит на гостя, но едва понимает, что это он, испуг сменился радостью, а после – тревогой. Уоткинс помогает ему сесть на стул и сразу же предпринимает все необходимые действия для того, чтобы залечить его рану. Ему хотелось заорать, когда Сабрина порвала рубашку и та, успев прилепиться к ране, вновь открыла последствие заклинания.
[indent] - Все хорошо, не бойся. Я еще не готов оставить тебя кому-нибудь. – усмехается мужчина. В такие моменты у него всегда было дурацкое чувство юмора, но порой он не мог ничего с этим поделать. Даже несмотря на то, что шутить с Уоткинс в данный момент было опасно, она ведь могла и ударить его, случайно попасть по ране, а после этого еще и извиняться, хотя вина целиком и полностью лежала на Монро. И все же, его ждали более приятные последствия. Пылкий поцелуй, кажется, подействовал куда сильнее всех настоек, которые могли бы быть у них дома, лучше всяких маггловских обезболивающих. Он словно подарил второе дыхание и, пожалуй, окажись он опять на месте сражения, то смог бы уничтожить всех нападающих. По крайней мере, так казалось Айфрику в этот момент. И хотя ему хотелось бы продлить этот момент счастья, Саби просто не могла не залатать его полностью. – К черту бинт. – произносит он и прижимает Уоткинс к себе. – То, что ты рядом лучше всякого лекарства. – шепчет он, прикрывая глаза. Он дома. Чего еще можно было желать?

+1

4

- Это опасно, - в темноте дома - на кухне, куда не добираются отблески камина, единственный слабый источник света - луна, пробивающаяся сквозь неплотные занавески, которая отражается в зрачках Сабрины. В этом свете только и можно обнаружить их матовый блеск, готовый покрыться глянцем. Сабрина чувствует, как её голос подрагивает, когда она одёргивает Айфрика, нежно и осторожно, напоминая о безопасности. Нос улавливает лёгкий запах устоявшейся немытости, но брезгливости нет, только слабое напоминание о том, что Морно заслужил тёплый душ. Всё же сопротивление - не пансионат для бывших авроров, там не выдают тапочки и полотенце, не устраивают курс водных процедур. А в этом домишке душа нет, только ванна на высоких ножках, которая выглядит так, словно создана для дальних путешествий, а не для мытья людей. Она коротка для даже Сабрины, что уж говорить о мужчине, и нет такой позы, в которой в этом чудовище было бы удобно отдыхать.
- Можно занести заразу в рану, и тут поцелуями не поможешь, - но всё же целует его ещё раз. Расставание даётся больно - их сухие губы приклеиваются друг к другу и отдираются с небольшим усилием. Она не разменивается на пустые "я тебя люблю", слов уже не нужно. Их заменяют взгляды. Каждая лишняя фраза звучит искусственно и наигранно, как вымученное прощание. Сабрина прощаться не собиралась.
- Ты в ванну хочешь сейчас или завтра? - сомнений в том, что Айфрика нужно отмыть, нет. Вопрос касается только времени, когда это нужно сделать. Грязь - плохо, ещё хуже - не дать человеку заслуженного отдыха и разбередить начавшие заживать раны. Сабрине не было брезгливо - не теперь. Жаловаться уже не на что. Война учит смиряться с бытовыми неудобствами, на все жалобы только один ответ: слава Мерлину, что ещё живы. Она встаёт, чтобы отыскать бинт и заодно дождаться ответа. От этого зависит, когда забинтовать: сейчас или потом. Грязную рану заматывать, конечно, не хочется, но их с Монро способности нынче сильно ограничены. Что может сделать он  сраной? И на что годна она без волшебной палочки? Пока ищет бинты, проходит мимо приёмника и включает его. Шипящий звук на мгновение заполняет тихую комнату, следом появляется голос ведущего. Радио самое обычное, немагическое, работающее от маггловских батареек, который Мерлин знает, на сколько ещё хватит. Большего они тут и не могли себе позволить. Даже это - непозволительная роскошь. Не способ связи с магической Британией, а всего лишь попытка скрасить кровавые будни хотя бы необременительной музыкой.
- Нашла, - восклицает она, вроде, негромко, но в тишине этого тёмного дома кажется, что ближайшие соседи всё слышат. Через стены, через двор, через квартал - её голос как будто слышен повсюду.
- И это не смешно, совсем не смешно. Не вздумай меня никому оставлять, я не вещь, - фырчит она и подходил ближе. Шаг, ещё шаг, пока не оказывается снова рядом не сдаётся вновь.
- Давай... давай купим эти дурацкие кольца, которые взрываются на пальце, если второго убивают, или что они там... Я не могу каждый раз гадать, - срывается на сбивчивый полушёпот, когда прикасается к Монро и вновь убеждается, что он тёплый и настоящий, что она не сошла с ума во время его отсутствия.

0


Вы здесь » 1993, HP: TWISTED THINGS » Будущее и невероятное » 29/11/1997, As we die, both you and I