02/06/18 Месяц как собираем самый амбициозный капустник ролевых ветеранов. Вы пожалеете, но вам понравится.
09/05/18 Нам неделя — всем по сливочному пиву! Открываем Еженедельный Пророк и читаем колонку новостей.
02/05/18 Ровно двадцать лет прошло с Битвы за Хогвартс. Мы решили открыться в тот же день, чтобы не забыть, когда праздновать. Достаём волшебные палочки и готовимся приключаться! Квесты для разогрева уже ждут своих героев.
Mulciber × Watkins × Orpington × Clearwater
сюжетные перипетии список ролей занятые внешности нужные персонажи шаблон анкеты запись в квесты гостевая книга
ГАРРИ ПОТТЕР И ЗАПУТАННЫЕ ДЕЛА
лето/осень 1993 года × эпизоды × 18+
маленькие посты × полная импровизация
ВЫСКАЗЫВАНИЯ ВЕЛИКИХ
Чёрное озеро было действительно чёрным, а оттого пугало её даже сильнее прочих водоёмов. Понятное дело, что всё это привиделось девочке из-за вечернего освещения (а, точнее, отсутствия какого-либо света — даже луна не была особо благосклонна к первокурсникам), но с тех самых пор слизеринку не отпускало странное чувство. Будто кто-то манил её к этой черноте, подзывал и никак не мог дождаться, когда же она познакомится со стихией, которая когда-то уже чуть не убила её.

1993, HP: TWISTED THINGS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1993, HP: TWISTED THINGS » События наших дней » 13/10/1993, It ain't over


13/10/1993, It ain't over

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

IT AIN'T OVER (I'M NOT DONE)

https://image.ibb.co/mmZrfd/SR2.gif
https://image.ibb.co/diO6Dy/SR1.gif

How do you say you're sorry
And there's nothing to be afraid of?
///
Do you laugh while screaming?

ГЛАВНЫЕ РОЛИ

ДАТА, ВРЕМЯ, ПОГОДА

МЕСТО СОБЫТИЙ

Sirius Black, Remus Lupin

13/10/1993, 9:15 AM

Визжащая хижина

СЮЖЕТ
Ремус хотел бы рассмеяться, но то, что сорвалось с пересохших губ, больше напоминало надрывный хрип. Выражение ужаса и удивления на истощенном лице Сириуса показалось ему забавным. Этажом ниже скреблась мышь, протяжно скулил запертый в щелях ветер. Со стороны Хогсмида на пологий холм неспешно ползло промозглое, скрипящее инеем утро.

+5

2

[indent] Холод пробирал до костей, просачивался сквозь истонченную кожу, забивался в непричесанные ряды жесткой черной шерсти. Я был уверен в том, что еще немного - и подушки на моих лапах сотрутся в кровь о мощеные дороги Хогсмита, поэтому сделал последний привал в чулане Сладкого королевства. Уже и не вспомнить, сколько... пятнадцать? Двадцать? лет назад мы бегали через эту крохотную комнатку в тоннель, ведущий к горбунье на третьем этаже. Таскали сливочное пиво, а иногда даже огневиски. Комната обдает меня приятным теплом и ароматами ванили и корицы, но я знаю, что задерживаться здесь нельзя. До конца моего пути остались мгновения, и потому я растягиваю их, словно резинку Драбблс. Подумав об этой сладости, я плотнее сворачиваюсь в клубок, слушая как мой желудок неприятно урчит от голода. Я мог бы украсть немного запасов у Флюмов, но, честно говоря, с куда большим удовольствием я бы подкрепился одной жирной, но очень старой крысой.
[indent] Утро настигает меня неожиданно рано, и я вскакиваю с места от грохота за дверью, означающей то, что хозяева возвращаются на рабочие места. Я мог бы прямо сейчас обернуться человеком и пройти по тоннелю в Хогвартс, но ностальгия - проклятая ностальгия! - застигает меня врасплох и движет ноги прочь из подсобки Сладкого королевства. За его стеклянной дверью уже давно рассвело, и я с шумом втягиваю промозглый осенний воздух, оглядываясь по сторонам и наблюдая за спешащими на работу волшебниками. Щупальца дьявольских силков памяти уже сжимают мою грудь, и я прекрасно понимаю, что дальше все будет только хуже.
[indent] Я перебираю лапами в сторону Визжащей хижины, и радостно лаю, когда вижу ее скособоченный силуэт впереди. Меня всегда веселило то, какое название давали ей местные. В дни наших вылазок с Лунатиком мы рычали, лаяли, скулили, но только не визжали. Неужели именно так представляют себе вой приведений? Неужели волшебники, каждый из которых прожил в Хогвартсе бок о бок в призраками по семь лет, до сих пор боятся ее? Нет, они боятся неизвестности и таинственности, флер которой окружает этот ветхий с виду дом. Однако я знаю, что он гораздо крепче, чем кажется. Я знаю это, и чувствую, как колет в районе грудины от мысли, когда мы были такими - беззаботными, отчаянными и живыми. Когда мы с Ремусом не смотрели косо друг на друга, узнав о том, что в рядах Ордена завелся шпион. Когда Лили еще не следила за тем, как часто мы с Джеймсом бегаем по злачным местам. Когда Хвост был обыкновенным ведомым мальчишкой, а не хладнокровным убийцей.
[indent] Ступая за порог крошечного строения, на время приютившего нашу компанию, я мгновенно обращаюсь человеком. Запахи сырости и ветхости мгновенно притупляются, зато зрение становится более острым, а дыхание - спокойным. Я оглядываюсь по сторонам, держа волшебную палочку наготове, прикасаюсь ладонью к потускневшим обоям на стенах, шаркаю подошвами по прогнившим доскам пола. Одну за другой исследую комнаты, задерживаясь в каждой по несколько минут и вспоминая, как мы проводили здесь время в былые годы. Со стороны могло показаться, будто годы заточения превратили меня в размазню, который только и может, что жить прошлым, однако я прохожу по этому лабиринту памяти отнюдь не с этой целью. Каждая вспышка, каждое воспоминание заколачивает в мою голову очередной гвоздь злости и ненависти, которой я питался все эти годы. Каждый шаг приближает меня к неминуемому убийству Питера Петтигрю, который - я знаю - заточен в тело любимого питомца одного рыжеволосого мальчишки, что сейчас спускается к завтраку за пару миль отсюда.
[indent] Последняя комната, в которой я оказываюсь, завалена горами непонятного тряпья и шкур, истерзанных и разорванных в клочья. Я выставляю волшебную палочку вперед, поджигая ее Люмосом, и внимательно приглядываюсь к тому, что вижу. Когда мы учились здесь, мы всегда наводили порядок за собой, а вероятность того, что подобное сотворил случайно забредший сюда зверь кажется крайне малой.
[indent] - Гоменум Ревелио, - уверенно произношу я, и одна из шкур подлетает вверх, обнажая тело свернувшегося под ней человека. Я чувствую, как бешено забилось мое сердце; страх, ужас, надежда - все смешалось сейчас во мне, и потому я, задержав дыхание, склоняюсь над дремлющим в тени волшебником, и резко затормозив свой ход, сердце на мгновение останавливается.
[indent] - Р.. Ремус?

+5

3

[indent]Он уже и забыл, что значит терять контроль над собственным разумом. Чувство тревоги расползалось мерзкими личинками под кожей, усиливалось с каждым днем, пока панический взгляд выискивал на хмуром октябрьском небе слепой глаз луны, и сердце безотчетно сбивало ритм, то ломая ребра, то застревая в глотке, то падая на самое дно желудка бесполезным камнем. Гордость, надменная сестра глупости, била по пальцам и вытягивала позвоночник в струну, стоило ободранным крыльям летучей мыши зашуршать в одном из пустых коридоров, она же шипела презрительно, встретив сощуренные в злой насмешке остывшие угольки, глубоко запавшие в узкие глазницы. Мысль о том, чтобы заговорить со Снейпом, а тем более унизиться до незаслуженных, абсурдных извинений, умолять, опираясь о холодный камень и не скрывая дрожи в коленях, взывать к здравому рассудку, кричать, захлебываясь отчаянием, про безопасность учеников и принесенные обещания, – мысль о неизбежной пытке его острой, как топор палача, ухмылкой, вскипала подпитанной проклятьем яростью затравленного зверя.
///
[indent]Неровные ногти скребли дубовую столешницу, цепляя занозы. Короткие вспышки боли от разрываемой истончившейся кожи на подушечках пальцев уже не помогали сконцентрироваться на происходящем. Класс шумел, обсуждая полученное задание. Ремус прикусывал язык, чувствуя, как рот заполняется солоноватым металлическим теплом. Его тошнило. Гарри повторил вопрос в третий раз, но Люпин, как ни старался, не мог разобрать ни слова за нарастающим в висках гулом.
[indent] — Прошу простить меня. – Встревоженный шепот прокатился по кабинету, несколько голов метнулось в сторону профессорского стола. В наступившей тишине рев, поднимавшийся откуда-то из глубин спутанного сознания, обрушился на Ремуса штормовой волной, выбил из-под ног зыбкую почву действительности. — Я.. Мне… На сегодня урок окончен.
[indent] — Прошу… – Он не закончил. Собственный голос резал чуткий слух фальшивыми нотами, будто плохой скрипач, напрочь забывший свою часть симфонии. Дети вставали из-за столов, одни, как Невилл, замирали с перекошенными от непонимания лицами, другие, как Гарри, выкрикивали что-то, подходили ближе, слишком близко  – их маленькие руки повсюду, скользят по спине, хватают за локти, запах пота  и пергамента, шелест десятка мантий, пыль, танцующая в ослепительном прожекторе солнечных лучей, липкая духота, холодные капли скатываются за сдавивший горло ворот рубашки, чей-то крик, тварь рвется наружу, длинными когтями раздирая оцепеневшие мышцы, нечеловеческий вой (его собственный?), ослепляющая пустота коридора, в которой Ремус захлебывается, оскальзывается на разливающейся по каменному полу панике — Профессор!
[indent]Изумрудные глаза (Лили?) за сползшими на нос очками. Взъерошенные, торчащие в разные стороны иссиня-черные непослушные волосы (Джеймс?). Уже-не-вопрос, в котором единственная слишком высокая октава отчетливо выдает возмущенное волнение (Невозможно. Сириус?).
[indent]— Профессор Люпин. Вам нехорошо? – Ремус медленно поднял глаза на стоящего перед ним мальчишку. Гарри хмурился, по-птичьи наклонял голову чуть вбок, как если бы пытался заглянуть за непрочный фасад напускного самообладания на бледном, в испарине лице. Другие ученики смотрели на них со свойственной только детям смесью любопытства и тревоги.  Ремус попытался сглотнуть новый приступ тошноты.
[indent]— Пожалуйста, все вернитесь на свои места и достаньте книги. – Должно быть, он провалился в кошмарный полусон. Все тело ныло, утомленное нервным напряжением. – До конца урока прочитайте главу по теме сегодняшнего занятия. Домашнего задания не будет.
///
[indent]Обезумевшая птица, запертая в грудной клетке, в исступлении бросалась на прочные прутья ребер. Крик ее агонии раздирал оскалившуюся пасть, выворачивал голосовые связки с корнем, наполняя округу ужасающими звуками. Неестественно вывернутая лапа волочилась по грязному и влажному от темной, обжигающей крови, полу, цепляя острым обломком кости истлевшие гобелены. Бледный свет луны разбрызгивал по стенам уродливые тени огромного чудовища.
///
[indent]Свернувшись под грудой тряпья, вдыхая пыль и плесень, Ремус пытался найти в себе силы, чтобы отыскать среди брошенных в дальнем углу вещей свою волшебную палочку. Когда он впервые попробовал подняться, выломанная наполовину, скрученная, как старая кукла, лодыжка, отозвалась такой болью, что потемнело в глазах, дрогнула и потухла оплавленная свеча сознания. В следующий раз он проснулся от того, что зашевелился рядом растерзанный тряпичный монстр, в свалявшемся зловонном нутре которого Люпин надеялся обрести свой последний приют. Зрачки, не привыкшие к свету и слабости человеческого зрения, не сразу выхватили в мерцающей предрассветной дымке темный силуэт. Тот, кто возвышался над Ремусом, мог быть только самой Смертью. Иначе у него бы возникло слишком много вопросов к высшему проведению, и в частности, никудышному чувству юмора творцов судьбы.
[indent]Впрочем, гадать пришлось недолго, а на то, чтобы метать проклятья в небеса, у Люпина не было сил. Он повел подбородком в противоположную сторону, указывая на что-то скрытое за спиной Блэка.
[indent]— Сириус.
[indent]— Будь так любезен, передай мне мои вещи. Они, – Ремус закашлялся, – там, откуда ты пришел. Мерлин, надеюсь, что они все еще там.
[indent]С глухим стуком Люпин откинул голову на трухлявый пол. Если ему повезет, сердце не выдержит раньше, чем весь сюрреализм происходящего окончательно обретет очертания действительности. Не уползать же ему, проклиная чертову бесполезную ногу, от человека, предавшего его, их всех, больше десятилетия назад.

+5

4

[indent] Хижина выглядит как обычно. Исполосованные когтями обои в некоторых местах нелепыми ошметками свисают со стен, делая комнату похожей на место преступления из дешевого хоррора. Минимум мебели и отсутствие любых источников освещения, кроме заколоченного окна. Зверям не нужны свечи, чтобы видеть во тьме. Людей здесь не бывает. Теория могла бы сложиться идеально, если бы один вполне конкретный человек не моргал на свету, словно пропойца в похмелье. Я сдвигаю брови так близко, что начинает болеть голова; присматриваюсь к облику человека передо мной так внимательно, что начинаю слышать собственное сердцебиение.
[indent] Ремус тоже выглядит как обычно. Бледная пергаментная кожа, истерзанная бессонными ночами и мимическими морщинами, потухший взгляд, мягкие волосы с проседью - столь редкой для волшебника его возраста. Он выглядит заметно взрослее, и все же что-то в нем выдает старого-доброго Лунатика, которого я знал, кажется, в прошлой жизни. Он смотрит на меня заспанно и рассеянно, и у меня не выходит ничего лучше, чем коротко рассмеяться своим хриплым, похожим на собачий лай, смехом.
[indent] - Вижу, ты не удивлен, - коротко подвожу итог неожиданной встрече, забыв упомянуть то, что и я веду себя так, будто ничего не произошло. Будучи в Азкабане, я много думал о том, как могла бы пройти наша встреча. О том, насколько долго мне придется вымаливать прощение старого друга за то, чего я не делал. В те мрачные дни, когда Джеймс и Лили пали жертвами Темного Лорда, когда я узнал о предательстве Питера, я понимал, что лишился всего. Меня не просто осудили несправедливо - у меня отняли ту жизнь, которую мне никогда не вернуть. Сначала погиб лучшей друг, потом выяснилось, что в наших рядах завелась крыса, потом ушла Лорна, потом от меня отвернулся и Ремус. Я был уверен, что при нашей встрече он кинется на меня так же, как я кинулся бы на Питера, но вот он сидит на полу в Хогсмите, и я чувствую себя не менее растерянным, чем он выглядит.
[indent] Я рассеянно верчу головой по сторонам, и спутанные грязные волосы бьют меня по лицу, оставляя за собой смердящий запах грязи и пота. Когда я был один - один в камере, один в пути - я не замечал того, насколько отвратителен я самому себе, но при взгляде на старого товарища у меня словно открываются глаза заново, и я почти стыжусь того, что выгляжу, должно быть, не лучше Нюниуса в его самые худшие годы. Мотнув головой, я возвращаюсь к поискам и нахожу за дверью стопку аккуратно сложенной одежды, почти прыская от того, какой тяжелый груз ностальгии сейчас сшибает меня огромным шаром для сноса домов. Люпин, чертов ты аккуратист, будешь мучиться от боли, вызванной звериной сущностью, разрывающей тебя изнутри, но все равно сложишь свои вещи так, как правильно.
[indent] Мне не хочется прикасаться к чистым и, наверняка, выглаженным вещам Ремуса своими грязными пальцами, поэтому я взмахиваю волшебной палочкой и аккуратно переношу стопку одежды к ногам старого друга. Вся эта ситуация с каждым мгновением напоминает мне принцип действия моего мотоцикла в мороз. Ты проворачиваешь ключ зажигания и чувствуешь, как постепенно нагревается под тобой мотор. И вот тебе уже хватает одного простого движения, чтобы железный конь подхватил тебя и умчал на огромной скорости прочь. Я буквально нутром чую, как накаляется с каждой секундой невидимый провод между мной и Лунатиком, пока тот пытается проснуться, а я - понять, что произошло. Я не нахожу ничего лучше, как опуститься на груду тряпья у окна и сложить ноги по-турецки, отложив волшебную палочку. Пусть видит, что я не опасен.
[indent] Другой вопрос, опасен ли Рем. Вопросы проносятся в голове табуном озверевших фестралов, и я вижу, как среди них мелькает слабый луч надежды. Он в Хогвартсе, он в хижине, он один. Есть ли шанс того, что близкий друг поверил в меня и занимался поисками Питера как и я? Есть ли шанс, что мне не придется оправдываться, и мы пожмем друг другу руки, вместо того, чтобы вгрызаться в глотки? Или все это - простое совпадение? Иначе, зачем ему быть здесь?
[indent] - Не думал, что увижу тебя здесь, - коротко замечаю я, убирая волосы от лица и почесывая заросшее щетиной лицо. Все это кажется таким странным. Если бы не столь четкие очертания реальности, я бы подумал, то все еще нахожусь во сне у себя в камере. Разница только в том, что в моих снах я никогда не чесался от укусов, оставленных блохами и клещами.

Отредактировано Sirius Black (2018-06-09 20:36:11)

+2

5

[indent]Первый солнечный луч угодил в свисающую со стены паутину, выхватывая из пыльного полумрака призрачные мерцающие нити. Потревоженные, тени расползлись по комнате, теснимые струящейся сквозь неплотно заколоченные окна молочно-белой зарей. Попирая гнилые доски, она проникала в комнату вьющимися побегами тумана, невесомым плащом ложилась на выпирающие из-под обносков костлявые плечи Блэка, окутывая того дрожащим, потусторонним свечением. Сириус выглядел так, как Ремус чувствовал себя сейчас – изможденным, грязным, в ободранных лохмотьях человечности. Кустарная копия себя прежнего, выполненная подслеповатым нетрезвым мастером. Преступление и расплата, вживую, в теле тридцатилетнего старика, для любого, кто не побоится взглянуть в эти пустые, бесцветные глаза.
[indent]— Где еще ты можешь меня представить? – Ремус смотрит на последствия кораблекрушения, различая в обломках палубы покрытое пухом лицо Питера с до странности уместными крысиными усами, Джеймс смеется – подпрыгивает на волнах разбитая в щепки мачта, Сириус – моложе, выше, «Как я выгляжу?», – пытается вспомнить контрзаклятье, и это реальнее, чем здесь и сейчас, а от того только больнее врезается под ребра мясницкий крюк случившегося, непоправимого, прошлого. Сквозь стиснутые зубы Люпин добавляет, — Жаль, главную часть представления ты пропустил.
[indent]И тут же страх – почти осязаемый. Сириуса ведь не было здесь, когда беспощадный отраженный блеск луны вырывал из груди животное исступление? Нет, безумие. Неуместная удушающая тревога. На Блэке нет свежих ран. Только старые, пожелтевшие синяки и затянувшиеся ссадины. Он в порядке. В безопасности.
[indent]Люпин рассмеялся, глухо, сухо и скверно, на мгновение не узнав собственного голоса. С чего ему беспокоиться о судьбе того, кто все разрушил? Не стало бы легче, если он, Ремус, проснувшись, обнаружил у ног растерзанное тело бывшего друга? Нет, ответил он тут же сам себе, застегивая последнюю пуговицу льняной рубашки. Нет. Такое простое слово, но под ним – годы преданности и каждая несбывшаяся надежда, все то несказанное и несделанное, за что коришь себя и стыдишься, и все равно чувствуешь. Ведь жизнь подчас до абсурда жестока в своих затасканных приемах.
[indent]Он сжимал в потной ладони бесполезную палочку, с какой-то особой неприязнью уставившись на бурый от запекшейся крови торчащий обломок кости. Ни одно из известных ему заклинаний не было достаточно сильным, чтобы починить изуродованную ногу.  Поппи бы знала, что делать. Ремус закусил губу, попытался встать. Здоровое колено подкосилось, словно выбитое из сустава резкой болью. Он схватился за выцветший струп старых обоев, но истлевшая бумага рассыпалась пылью в побелевших пальцах. Мир качнулся назад, как лодка, потолок разошелся волнами и рухнул за отодранный плинтус.
[indent]Ремус взвыл, с грохотом заваливаясь на бок, уже не пытаясь удержать равновесие. Палочка выскользнула из ослабевшей хватки и откатилась куда-то в сторону, невидимая под плотным покрывалом хаоса.
[indent]— ПРОКЛЯТЬЕ! – Он почти не дышал, сползая плечом по обшарпанной стене. Боялся, что сознание снова перегорит, словно лампочка, сделав его слишком легкой добычей. Не то чтобы сейчас он был в состоянии оказать значительное сопротивление. – Ты…
[indent]Вытянутая рука пыталась нащупать Блэка сквозь казавшуюся непреодолимой пропасть двенадцати лет и половины комнаты. 
[indent]— Ты не мог бы?.. Твое доброе дело на сегодня…
[indent]В глазах защипало, но Ремус тут же с надрывной резкостью сжал веки, молясь, чтобы исчезла эта чертова дрожь в голосе.
[indent]— Прежде, чем мы продолжим… наш разговор.
[indent]Он напоминал ободранное ураганом дерево. То, что осталось от некогда пышных ветвей, теперь скреблось по земле с жалобным шорохом. Рубашку перекосило вместе с кожей, вместе с сокрытыми под ней мышцами, костями, органами. Одна штанина болталась, задевая торчащий из пола ржавый гвоздь, другая неплотно сидела на трясущейся ноге, как на дешевой тряпичной кукле из передвижного уличного балагана. Мальчишка, мужчина и немощный калека, неумело втиснутые в одно непригодное для жизни тело.
[indent]Невидящий взгляд упирался в рваное пятно света над головой Сириуса. То выпадая из реальности, то ногтями цепляясь за ее покатые края, Ремус не решался опустить глаза. Как скоро он начнет умолять, уже не пряча лицо? Не стыдясь и не беспокоясь ни о чем, давясь песком в горле? Помнит ли Сириус кисло-сладкий вкус милосердия?
[indent]— Пожалуйста…
[indent]Слабость. С годами ее только больше. Камнями в дырявых карманах она тянет ко дну. Ну и пусть. Теперь уже не важно.
[indent]— Прошу…

Отредактировано Remus Lupin (2018-06-13 19:28:15)

+2

6

[indent] - Ну, не знаю. Дома, например, - Я кидаю эти слова, словно кость оголодавшей собаке, которая жаждет нормального ужина, а получает мелкую подачку. Я хочу быть серьезным - не могу не быть - но вид Ремуса словно разрывает плотную оболочку плодного пузыря, из которой вместо мерзкого эмбриона, жалкого подобия самого себя, неожиданно рождается человек. Тот самый человек, которого я успел забыть, которым я уже и не надеялся стать. Искалеченным и оголенным нервом, мучеником со снятой кожей я метался по Азкабану/свету столько времени, впитывая в себя только плохое, инфицируя свой мозг только безумием, что неожиданное просветление казалось мне почти нереальным. Я искренне делаю то, чего не делал уже очень давно - смеюсь, хрипло и лающе, словно простуженный подо всеми ветрами пес, хотя и осознаю весь провал своей шутки.
[indent] - Ну, знаешь, уж точно не в школе. Ты что, заблудился по дороге домой, и твои звериные инстинкты привели тебя в Хижину?
[indent] Слабо, Сириус, слабо. Но уже что-то. Я поднимаю лицо, заросшее бородой и закрытое волосами, чтобы посмотреть на старого друга как на склянку с лечебным зельем, в действие которого не верил, пока не пробовал. Возможно, мне стоило сделать это раньше. Разыскать его, постараться все объяснить. Возможно, я сделал большую ошибку, что не пришел сразу к единственному человеку, который реально смог помочь бы мне в поисках Питера. Питер... Это имя горчит на языке, как послевкусие от яда, и выплевываю его вместе со словами, которые являются ответом на мольбы Люпина.
[indent] - Что там у тебя?
[indent] Он игнорирует мои попытки хорохориться, мой приход, мой внешний вид. Это кажется довольно подозрительным, но приятным, и я встаю обратно, осторожно наклоняясь над измученным телом Рема. Вблизи он выглядит еще хуже, чем мне показалось изначально. Прошло всего двенадцать лет, и над обоими нами время поиздевалось вдоволь. Или это было не время? Я был искалечен Азкабаном, он - своей болезнью. Даже удивительно, что при том, как развивается современная колдомедицина, до сих пор не изобрели лекарство от ликантропии. Я почти ненавижу этих лекарей. Почти так же сильно, как когда-то в школе, когда я впервые увидел, сколько мук доставляет одно обращение этому милому и доброму мальчишке.
[indent] - Ловкости у тебя поубавилось, Лунатик, - используя давно забытое имя, замечаю я. Пальцы быстро обследуют открытую рану, несмотря на то, что каждое мое прикосновение не только причиняет мужчине боль, но и повышает риск инфицирования. Цокнув языком, я обхватываю обе разломанные части ноги, протягивая старому другу свою волшебную палочку. "Прежде чем залечить перелом, его сначала нужно вправить", - проносится в моей голове голос мадам Помфри, которая точно так же склонилась над перепуганным Джеймсом, неудачно свалившимся с метлы после очередного матча. Мы сидим вокруг него со смесью ужаса и восторга на лицах, переводя взгляды с ее сосредоточенного лица на огромную кость, торчавшую из бедра Сохатого. Я бы, наверняка, почувствовал отчаянную боль при воспоминании о Джеймсе, если бы не прокручивал эту - как и многие другие - сцены в своей памяти сотню раз.
[indent] - Зажми в зубах и терпи. Будет больно, - предупреждаю я как раз перед тем, как резко выкрутить обе части лодыжки в разные стороны навстречу друг другу. С громким хрустом кости встают наместо, оставляя за собой лишь огромную брешь свежего мяса, из которого тонкой струей сочится свежая кровь. Новые ткани кожи рвутся на моих глазах, и я быстро выдираю волшебную палочку у Ремуса, наставляя ее на рану. - Эпискеи.
[indent] Я не вижу этого, но знаю, что на лице моего пациента отразился ужас. Беглец, которого ищет вся Британия, магическая и не только, творит заклинание над ним, пока он так слаб. Который наверняка что-то уже успел позабыть, растерять навык, банально не уметь. Но я улыбаюсь в бороду, твердо уверенный в своем успехе. С момента, когда я покинул свой последний приют, прошло почти два месяца, и за это время я ломал конечности так много раз, что не хватило бы пальцев на сломанной ноги Люпина. У меня почти появилось фирменное заклинание. И это при том, что когда-то им считали то, которое превращало воду в вино...
[indent] Рана затягивается почти молниеносно, сращивая кость и оставляя лишь пару кровавых следов на коже и полу как напоминание о том, что произошло этой ночью. Оглядывая сделанную работу, я протягиваю Ремусу руку, чтобы помочь тому встать, и на всякий случай приглядываюсь к обстановке вокруг - чтобы, если у него проснется желание напасть на меня, не заставлять его оглушенным падать на досчатый пол. Этот оборотень всегда был хорош в магии, но едва ли он способен реагировать так же быстро, как ослепленный безумием беглец.

Отредактировано Sirius Black (Вчера 02:15:05)

+2


Вы здесь » 1993, HP: TWISTED THINGS » События наших дней » 13/10/1993, It ain't over